?

Log in

No account? Create an account
Anton Antonov [entries|archive|friends|userinfo]
Comestai

[ website | antonoff.ru ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

тхххххххххххахаахахаххахахаахахаа [май. 25, 2017|02:11 pm]
Comestai
[Tags|, , , ]




#mylivejournal #lj18 #жж18 #деньрождения

СсылкаОставить комментарий

Инверсия [июн. 29, 2007|12:33 pm]
Comestai
Часто, к месту и нет, вспоминают эту максиму: "Не делай ближнему того, чего ты не желаешь себе". Вернее, мне кажется, эта мысль звучала бы так: "ДЕЛАЙ ближнему то, чего ты желаешь себе".
Ссылка6 комментариев|Оставить комментарий

Толковый Словарь Демократического Новояза и Эвфемизмов [окт. 16, 2006|06:20 pm]
Comestai
Словарь можно читать с любого места, искать конкретное слово или выражение, либо пользоваться гиперссылками (в электронной версии Словаря) для перехода между отдельными понятиями и дополнительного раскрытия их смысла. Также все словарные статьи разделены по категориям. Каждое слово или выражение Словаря может относиться к одной или более категориям. Сами категории разбивают всё множество словарных статей на некоторые классы по типам предметных областей — экономика, политика, религия, культура и т. д.

ТСДНЭ

Скачать словарь в архиве (MS Word, 330 Kb).

Courtesy iraan
Ссылка5 комментариев|Оставить комментарий

В продолжение... [июн. 7, 2006|05:07 pm]
Comestai
«Евреи» – имя со всех сторон неправильное, замечательно, однако, что русские евреи его начали оправдывать, воплощать. Наперекор Синагоге в России возникло движение за возвращение на историческую родину, возрождение «своего» утраченного языка и государственности. Что и было сделано. Сделано, несомненно, другими евреями – не теми, кто некогда покидал «обетованную землю», не теми, кто и сегодня предпочитает ей другие.

Например, большинство нынешних израильтян в отличие не только от тех иудеев, но и населения всякой другой страны, кажется, ни в каких богов не верит. Израиль без «своих» христиан, мусульман и прочих – самая безбожная страна после, разве что, КНДР. И это понятно: никто так не верил своему богу или богам, как иудеи, и никто в том не был так жестоко как они обманут…

Обещал Господь умножить их как песок морской, и вот их ничтожно мало, и кто бы поверил, что будет когда-либо больше, не так даже как китайцев, но хотя бы и в десять раз меньше, хотя бы столько же, как есть немцев? Обещал богатые земли – и где ж они? Палестина это тараканий рай, где зимой нечем обогреться, а летом некуда деваться от жары, и за эту-то надо ещё ох как побороться. Обещал поразить всех врагов и поставить начальниками над народами. Но врагов всё прибывает, и победить их самим даже с Божьей помощью всё труднее и труднее, а друзей не появляется. И наоборот, что победят враги – никак не представляется невозможным, ведь так уже было, и не раз.

Израильтяне сегодня знают больше: не только то, что их, евреев, могут однажды победить, но и окончательно уничтожить. Это Знание, а никак не та ветхозаветная Вера, соединяет сегодня евреев и делает их сильнее.
Ссылка11 комментариев|Оставить комментарий

История одного племени [июн. 1, 2006|11:26 pm]
Comestai
Еврей всерьёз и больше других обидится, назови его бессовестным. Хотя совесть ему по Закону иметь не положено, не время ещё. Прямо так никто не говорил, но собственное имя «жид» стало в русском языке нарицательным, соединив в одном слове два понятия: «несчастный» и «бессовестный». «Татарин», «немец», «чухонец» и т.п. в языке тоже не однозначны, однако «жид» оказалось слишком крепким для обиходного употребления, неудобным для обеих сторон, и иудеев «перекрестили» в евреев.

Новым именем, которое никогда и нигде, кажется, не имело и не имеет употребления, кроме русского языка, наши евреи весьма дорожат и гордятся, своё же собственное, настоящее – не признают и считают ругательством. Не без причины.

Евреи – имя общности по языку, имя народа. Двенадцать колен Израиля (Авраама), выведенных из Египта Моисеем, как и одно из них – колено Иудино – те самые «жиды», были не народом, а племенем – общностью по крови, никогда своего языка, который бы отличал их от других, «не евреев», не имевшей: на «древнееврейском» в библейские времена в библейских местах говорили все, да и никогда и не переставали – теперь этот язык называют арабским.

Иудино племя – из всех племен самое живучее, многочисленное и влиятельное, по всем признакам особенное, и в известном понятии – избранное. Но не народ, а племя, что ни в каком количестве народа составить не может. Это не то меньшее, что составляет народы, но то иное, что их разделяет, на что они разделяются и куда бесследно исчезают...
Ссылка11 комментариев|Оставить комментарий

С Победой! [май. 9, 2006|09:53 pm]
Comestai
Ссылка8 комментариев|Оставить комментарий

Боливия как role model [май. 2, 2006|10:46 pm]
Comestai
«По мнению британских нефтяных экспертов, ситуация вокруг предстоящей национализации газовой отрасли Боливии подстегнула и без того напряженную обстановку на мировом рынке углеводородного сырья. Цена на нефть марки "брент" на лондонской Международной нефтяной бирже во вторник выросла более чем на 40 центов до отметки в $74,30 за баррель».

Национализация состоялась. Как вы думаете, что произойдет, если подобное решение примет не Боливия, а Российская Федерация? Вопрос, скорее всего, риторический.
Ссылка6 комментариев|Оставить комментарий

Жизнь удалась? [май. 2, 2006|06:27 pm]
Comestai
Индекс РТС преодолел отметку в 1700 пунктов
Ссылка5 комментариев|Оставить комментарий

Общество и армия [апр. 27, 2006|02:30 pm]
Comestai
«Представление о четком соответствии общественного строя (подразумевается - уровня социально-экономического развития общества) и принципа комплектования армии, несомненно, имеет под собой основу.

Однако представление о линейном развитии от примитивного народного ополчения и массовой призывной армии к высокоорганизованной профессиональной армии из фактически "наемных работников и от тупого "заваливания трупами" к техничному разгрому противостоящих полчищ небольшой технически оснащенной армией основано на незнании истории развития вооруженных сил.

Взаимосвязь между политическим устройством общества, принципом комплектования армии и ее боевой эффективностью куда более сложна. Наиболее четко эту взаимосвязь можно проследить на примере развития наиболее долго просуществовавшей в Европе римской армии. Параллели к современностью можно увидеть невооруженным глазом».

Статья Я. Зверева рассматривает взаимосвязь между политическим устройством общества, принципом комплектования армии и ее боевой эффективностью.
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

Стандарты [апр. 27, 2006|01:04 pm]
Comestai
"Двойные стандарты! Они применяют двойные стандарты!!" - ну так и ничего удивительного: а сколько должно быть стандартов в обсуждении какой-либо ситуации? Сколько сторон - столько и стандартов. Это мы и по личному опыту знаем, чего уж: если три человека были свидетелями одного и того же события, то будьте готовы услышать три различных истории. И уж тем более интерпретации будут различаться, если этими тремя очевидцами были, скажем, немец, китаец и русский.

Ничего удивительного.
Ссылка16 комментариев|Оставить комментарий

Закон в камне [апр. 25, 2006|12:31 am]
Comestai
«Возлюби ближнего твоего как самого себя». По-русски любить кого-либо – значит относиться непременно иначе, чем к себе. Многого нельзя позволять и прощать себе, и наоборот – другому можно и должно позволять и прощать ещё большее – если любишь.

Противоречие это, впрочем, понятно – перед нами просто дословный перевод заповеди, перевод слов, но не текста. И в этом дословном переводе отмечено «ближнего», и значит – не всех и далеко не всякого – не «дальнего», не «другого», не «чужого», и этот акцент не может быть в переводе утрачен. Кто именно этот «ближний»?

«Возлюби Бога превыше всего» – не может быть от Бога, по тому же смыслу слова «любовь». Любящий Отец не станет искать и требовать у своих детей «взаимности», и будет счастлив уже тем, что они возлюбят друг друга, как Он их.

«Не убивай», «не прелюбодействуй», «не кради», «не лжесвидетельствуй»… По-русски всё это и больше этого заключает «не воруй», и перед нами – просто перечисление некоторых случаев воровства. Как бы то ни было – «не воруй, уважай старших и не обижай маленьких» – хорошие поучения детям. Для взрослых это правила общепринятые, «неписанные». Зачем и кому эти неписанные правила вдруг потребовалось высекать в камне?
Ссылка7 комментариев|Оставить комментарий

ПОЕХАЛИ!! [апр. 12, 2006|12:31 pm]
Comestai
45 лет
Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

Безбожники [апр. 11, 2006|09:40 pm]
Comestai
Человек столь высокой и освященной верой судьбы как Николай Островский – большевик, «безбожник» и «неверующий» в общепринятом понятии. Понятии таком же широком и бессмысленном, как и «верующий», каковое может объединять, например, как верующего в Святую Троицу, так и сатаниста. Если «без Бога – всё позволено», то к изначально «безнравственным» следует отнести значительную часть человечества – дружных китайцев, например: атеистов от рождения, а, наоборот, «нравственными» почитать разделённых почему-то монотеистов – мусульман-арабов, евреев, братьев во Христе славян, германцев etc.

Действительное отношение Островского к Богу, отличное от отношения «верующих», и о котором можно говорить в пределах общей системы понятий, состоит в том, что он Его не боится. Он не боится Бога на Небе, Страшного суда, адского огня… Он не боится физической боли и смерти, потому что более всего страшится другого – угрызений совести, справедливого судьи в самом себе. Иначе – это страх потерять единство, согласие с самим собой, страх раздвоения, сумасшествия…

И что же может быть того больше? Все ветхозаветные ужасы и откровения Иоанна – страшные картинки для детей. Кафка – и то страшней…
Ссылка16 комментариев|Оставить комментарий

Юрий Никулин [апр. 10, 2006|06:57 pm]
Comestai


Via cccp_foto
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

Свобода совести [апр. 9, 2006|10:45 pm]
Comestai
Да, только что я опять услышал это словосочетание - на сей раз от дьякона Андрея Кураева, в разговорном представлении по ТВ.

Вопрос: а как вообще возможно себе представить несвободу совести? Мне представляется, возможна лишь свобода ОТ совести. То есть - бессовестность. А "свобода совести" в устах священника, да ещё со ссылкой на то, что в Евангелиях ни разу слово "совесть" не встечается - ну не потрясающе ли?
Ссылка8 комментариев|Оставить комментарий

Цель и результат [апр. 7, 2006|04:06 pm]
Comestai
Цель оправдывает средства? Да ничего подобного! Средства оправдывает результат. Следует только прийти к согласию, какой результат считать удовлетворительным с учётом затраченных средств. Без результата цель не стоит даже того, чтобы об этом писать.
Ссылка10 комментариев|Оставить комментарий

От переводчика [апр. 6, 2006|11:27 pm]
Comestai
В переводе каждый язык независимо от переводчика выделяет, подчёркивает или, напротив, смешивает и стирает что-то своё, ограничивая читателя в выборе толкований, то есть, предлагая своё: греческое, латинское, славянское, германское или китайское. Каждое прочтение может на равных спорить между собой и с оригиналом, поскольку перевод есть толкование и оценка не только самого текста, но и описываемых им событий и дел.

Таким образом, подчинённое отношение всякого текста к Слову – лишь частный случай того же отношения языка к любому существующему или воображаемому, мыслимому автором предмета. Всякий язык задаёт своё особое миропонимание, мироощущение, сознание и самочувствие. Язык есть мировоззрение – в отличие от научных или религиозных – непротиворечивое и обязательное.
Ссылка16 комментариев|Оставить комментарий

Свобода, воля и произвол [апр. 4, 2006|07:01 pm]
Comestai
Вот такое состоялось сегодня обсуждение. Модератора чем-то не устроила первоначальная формулировка вопроса, и меня попросили заменить "для русского человека" на "в русском языке".

Разница, надо сказать, существенная.
Ссылка7 комментариев|Оставить комментарий

В продолжение темы [апр. 4, 2006|12:27 pm]
Comestai
Но вернёмся к началам.

От других христианских общин или, например, монастырей, крестьянский мир отличают некоторые существенные качества.

Мир имеет своей целью распоряжение общей землёй, распределение прав землепользования среди равноправных пользователей, но никак не совместную её обработку, и уж совсем никак не отказ от собственности и обобществление всего и всякого имущества. Различие здесь не в степени обобществления, не в том, сколько здесь или там общего, но в качестве: признавая нечто безусловно общим, ничьим, божьим, мир отличает и признаёт нечто безусловно и неотъемлемо частным, личным, собственным.

В монастыре, где у братьев всё-всё общее, эти вещи, во-первых, спутаны, и не странно, что коммунистическая внутри община оказывается снаружи главным частным землевладельцем (и полновластным владельцем крестьян), главным защитником и проводником идеи частного землевладения, и, стало быть, всего-всего частного вообще.

Две противоположные идеи: всё-всё должно быть общим или, наоборот, частным – схожи в главном: они не имеют ни малейшего практического смысла. В самом деле, как можно было бы всё-всё обобществить при неизбежной для каждого необходимости безвозвратно «приватизировать» хотя бы раз в день известную долю общественного достояния? То есть, конечно, можно – но зачем?

Зачем обобществлять то, что должно быть в определённый срок стать частным, а иначе пропадёт? К чему этот напрасный труд, которого можно было бы и не делать, и который, будучи признан необходимым, становится для общества и правительства главной заботой? Это нужно, говорят, чтобы ликвидировать имущественное неравенство.

Понятно. Но хлеб, сыр, колбаса и даже масло имуществом не являются. Если неимущим раздавать регулярно и даром хлеб с маслом, и даже поить водочкой, они не станут от этого имущими. Когда человек подыхает с голоду, это не значит, что у него нет хлеба или денег на хлеб. Это значит, что у него вообще ничего нет. И это странно в человеческом обществе, принадлежность к которому – гражданство – предполагает само собой равное с другими право пользоваться общественным богатством, во всяком случае, непроизводной, основной его составляющей – землёй, единственно настоящим имуществом (real property), в постоянной войне за которое между отдельными сообществами узаконены любые средства – вплоть до расстрела сограждан, от неё уклоняющихся.
СсылкаОставить комментарий

Крестьяне – христиане [апр. 3, 2006|07:49 pm]
Comestai
Крестьянская община, мир – самая старая, живучая и собственно русская форма самоорганизации, самосохранения и экспансии. Слово «крестьянин», неразделимо соединившее в себе понятия «земледелец» и «христианин», связывает её происхождение с одновременным началом распространения на Руси земледелия и христианства – с тем временем, когда самой Руси ещё не было.

Нетрудно предположить, когда и откуда то и другое не вдруг и вместе здесь появилось. Если появление Хазарского каганата очевидно связано с иудейской Палестиной, кто бы взялся утверждать, что одновременное явление в ближайшем соседстве его противоположности – Вечевой Руси – никак не связано с Палестиной христианских общин?

Понятно и то, что переселенцы христиане, много-мало ли их было, в отличие от иудеев растворялись легко и «без швов» в местном населении, тем более сильно и прямо влияя на его быт, обычаи и верования. Позднейшее «крещение Руси» было уже актом сугубо политическим, чему не так трудно найти параллели в признании христианства, после долгих и безрезультатных гонений на него – «Бросьте их львам!» – официальным культом Римской империи, или в принятии иудаизма хазарами. Мотивы нашего государя-идолопоклонника притом были куда как прозаичны: расширить свою собственную лишь судебную власть и сделать её наследственной.

Вполне идея эта была осуществлена только через 500 лет московскими царями, но первый важный и верный шаг в этом направлении сделал именно св. Владимир Красно Солнышко…
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

Изо [апр. 1, 2006|12:01 am]
Comestai


Отменные изображения от partizan74. Мои рекомендации.
Ссылка17 комментариев|Оставить комментарий

Культура евробутылки [мар. 29, 2006|12:00 am]
Comestai
Если археологи будущего начнут когда-нибудь раскапывать нынешние города, то как они назовут современную нам цивилизацию? Вообще принято так. Если о культуре исторических данных нет - то называют по наиболее характерному признаку, часто встречающемуся предмету. Например "культура боевых топоров". Что останется от нас? Книги, газеты - их срок жизни лет 50-100, их печатают сейчас на бумаге, которая содержит кислоту и потому недолговечна. Металлы корродируют, даже алюминий и нержавейка, и проживут сотни лет, а тысячи уже вряд ли. А вот что почти вечное - так это керамика. И ее разновидность - стекло. По керамике часто различают культуры - например, "культура воронковидных кубков". Так красиво называют распространенные сосуды, по сути - тогдашние стаканы.

Думаю, что наша цивилизация будет называться "культурой евробутылки" - именно этот артефакт чаще всего будет встречаться при раскопках нашего культурного слоя.

Рекомендуется к прочтению: Андрей Паршев. Почему Америка наступает
Ссылка14 комментариев|Оставить комментарий

Ценности [мар. 28, 2006|12:24 pm]
Comestai
Мы знаем, что славяне говорят на родственных языках, также как германоязычные и романоязычные европейцы, семитские братья – арабы и евреи. Славяне, кажется, сознают и ценят это родство, германцы и семиты, судя по истории – нет, потому что кроме или выше того ценят нечто другое.

Так, чтобы считаться настоящим евреем достаточно одного только физического родства по материнской линии. Наоборот, чтобы быть и считаться вполне русским, необходимо иметь родным языком русский, достаточно только этого, чисто духовного, родства. В каждом случае эти самодостаточные признаки племени и народа суть и высшие ценности для них: ибо как без еврейской крови не было бы евреев, так и без русского языка – русских. Полагаю, что относительно этих высших ценностей и строятся противоположные, взаимоисключающие системы ценностей. Разные – как небо и земля.

Кровь как материя, обладающая особыми духовными достоинствами (равно как наличие её в данном человеке или совершенное отсутствие), есть предмет веры, требующий обоснования, идеологии и «своего» бога, тогда как особый язык и родство с ним – доступная пониманию очевидность. Ещё труднее без бога связать особую плоть с сугубо духовными и собственно человеческими качествами. Нельзя иначе как верить, что мы по рождению честнее, добрее и умнее…

В то же время, без каких-либо сторонних оснований, без бога и нравственных усилий, мы признаём чужой и самый малый язык – некоторой ценностью вообще, и значит – для себя. Наш интеллект ограничен степенью владения языком, но никак не его выбором. Никто не мешает русскому стать в этом смысле лучшим немцем и наоборот. Строго говоря, другой язык вовсе не чужой – а именно что другой. Также, сама по себе очевидна ценность единого, общего, международного языка, притом что «чьим», каким – французским, английским или китайским – он был бы, – дело десятое.
Ссылка26 комментариев|Оставить комментарий

Народ и нация [мар. 23, 2006|12:06 am]
Comestai
Невозможность выдумывать свои собственные слова, невозможность личного языка, но только речи, подчинённой его единым и общим законам, – основа собственно человеческой общности по языку, народа – вертикального исторического единства, восходящего от Отца к Сыну, и горизонтального – населения, гражданства. Эти координаты в своём пересечении и определяют Личность, каждого из нас.

Прочие основания – религия, культура, государственность, «кровь и почва» – всё это либо от языка производно, либо ему противоположно. Нация, племя – плотское родство, родство по крови; народ, «язык» – родство духовное, по языку. Те и другие, разумеется, любят свой язык, землю и почитают родственников. Разница в том, что для кого главней, что есть высшая и, следовательно, определяющая ценность для данной общности людей – народа или нации.
Ссылка4 комментария|Оставить комментарий

(без темы) [мар. 20, 2006|04:44 pm]
Comestai
Человек человеку Бог.
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

День рождения. Читая Толстого [мар. 18, 2006|12:36 am]
Comestai
Вывод о «бессмысленности» жизни, сделанный из факта человеческой смертности, был сделан нами, по меньшей мере, поспешно. Прежде необходимо доказать, почему до сих пор в человечестве не побеждала идея «бессмысленности» жизни - ведь люди были смертны и раньше, а, тем не менее, они не только жили, но и сознавали осмысленность своего существования, благотворность того, что было дано им в качестве их бытия. А это значит, что нужно было, не вставая на точку зрения капрала, считающего, будто он один шагает в ногу, а вся рота идет не в ногу, сперва задаться вопросом: идет ли в ногу сам этот капрал? И если не идет, то почему так получилось? Иначе говоря, если некто, утверждающий, что жизнь абсолютно бессмысленна и гнусна, тем не менее, продолжает жить точно так же, как жили до него и живут при нем миллиарды людей, вовсе не считающих ее таковой, то возникает вопрос: почему, по какой причине возникло у него подобное убеждение?

Когда вы говорите, что жизнь – злая бессмыслица, заслуживающая лишь уничтожения, то какую жизнь вы имеете в виду - не свою ли собственную (которая затем «проецируется» на жизнь «вообще»)?

Некоторые из вас модничают своим пессимизмом: мы – «хорошие», а жизнь – «плохая». Мы, считающие жизнь бессмыслицей, хороши, а все остальные, кто так не считает, плохи, - вот изначально безнравственная, бессовестная, бесчестная установка, не преодолев которую нельзя будет не то что решить для себя проблему осмысленности жизни, но и правильно ее поставить.

Представление об осмысленности жизни дается человеку как награда за серьезное к ней отношение. Человек, всерьез стремящийся воздать своей жизни за то благо - бытие, которое он получил вместе с нею, сам того не замечая, приходит к нерушимому убеждению в осмысленности жизни. А это убеждение, в свою очередь, дает ему силы, чтобы сносить все трудности, все тяготы повседневного существования, не впадая в отчаяние и уныние.
Ссылка9 комментариев|Оставить комментарий

Любо! [мар. 17, 2006|05:10 am]
Comestai
Есть старинное изречение: "de mortuis aut bene, aut nihil", то есть: о мертвых говори доброе или ничего. Как это несправедливо! Напротив, надо бы сказать: "о живых говори доброе или ничего". От скольких страданий это избавило бы людей, и как это легко! О мертвых же почему не говорить худого? В нашем мире, напротив, установилось вследствие обычая некрологов и юбилеев говорить о мертвых одни преувеличенные похвалы, - следовательно, только ложь. А такие лживые похвалы вредны потому, что сглаживают в понятиях людей различие между добром и злом.

Л. Толстой
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

Счастье [мар. 17, 2006|02:37 am]
Comestai
Итак, во-первых, счастье – это слово русского языка. Согласиться с самим принципом толкования «по Далю» я никак не могу: у него «счастье» это, прежде всего, «удача». Нас интересует не столько сходство, а отличия, собственный смысл слова – тот, в котором оно не могло бы быть заменено никаким другим. Есть ли такой? Безусловно, иначе слово оказалось бы в языке лишним. И вот его-то, настоящего значения, в словаре Даля нет. Вместо него нам предлагается какая-то «удача», «good luck», «пруха».

Счастье, как я чувствую, это буквально: соединение частей в целое, с целым. Слияние душ в согласии, мире и любви: с-частье. Счастье – это нечто общее, частного или личного счастья трудно себе представить.
Ссылка17 комментариев|Оставить комментарий

Красава! [мар. 15, 2006|11:00 pm]
Comestai
Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо еще знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден — он счастлив.

А. Шопенгауэр
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

Чёрное это белое [мар. 14, 2006|10:37 pm]
Comestai
Всякое суждение содержит явно или скрыто толкование смысла и значение слов. Например, «Капитал» – рассуждение о том, что такое «капитал» в понятии и значении Карла Маркса, весьма отличном от того, какое это слово имеет в своём родном латинском или других языках («capitalis» – основной, главный; в отличие от «productus» – производный, второстепенный).

Обрусевшие «капитал» и «продукт» позволили нам различать в имущественном обороте, в хозяйстве (по-гречески – «оикономиа») два рода ценностей: основные и производные. Это различие не было для нас новостью, и заимствованные слова просто вошли, дополнили уже известный ряд взаимозависимых понятий:

• капитал – продукт
• основной – производный
• нерукотворный – рукотворный
• подлинный – искусственный
• вечный – преходящий
• недвижимый – движимый
• общий – частный
• земля – труд

Этого далеко не полного перечня достаточно, чтобы увидеть: основную, непроизводную стоимость, ценность в понятиях русского языка (или просто – в русском понятии) составляет земля со всеми её ресурсами и свойствами, и этот «капитал» в прямом и здравом смысле слова нельзя копить, ввозить или вывозить. Это никак не то, что можно представить как «мешок с баблом».

Что же тогда «капитал» в понятии Маркса и его переводчиков? Как я понял из курса экономики в университете, главная и основополагающая (капитальная – если здесь уместен этот каламбур) идея этого труда в том, что все богатства созданы и создаются трудом. Всё более-менее ценное – рукотворно, земля же, как воздух – не стоит вообще ничего. Стоимость сырой нефти, например, составляют расходы на её добычу, треска и осетрина стоят одинаково etc. То есть, как я понимаю, Маркс отрицает вообще какую-либо непроизводную стоимость, а его понятие «капитала» как «средств производства» – рукотворных станков, машин, как разновидности «продукта» есть утверждение, что «капитал это продукт».

«Чёрное это белое», иными словами. Тем не менее, представляется очевидным, что без различия «основного» и «производного», невозможно различать «общее» и «частное», далее – «ничейное» и «чьё-либо», а затем и «своё» и «чужое». И только смешав и спутав всё это можно получить идеалом общество, мир, в котором не было бы ничего частного или, наоборот, - его противоположность, где нет совсем ничегошеньки общего.
Ссылка11 комментариев|Оставить комментарий

«Освободитель» [мар. 14, 2006|12:16 pm]
Comestai
Ровно 125 лет назад - 13 марта 1881 г. (по новому стилю), народовольцы Рысаков и Гриневицкий убили императора Александра II...

По языку вся наша история от её незапамятных начал до наших дней есть история крестьянского мира – самой старой и живучей формы самоорганизации, которой и Русь, и Россия обязаны: культурой земледелия, общественного землевладения и самоуправления, основами имущественного права и государства, территорией, охраной её границ и целостности, и, наконец, самим государственным языком – системой правовых понятий, по самой сути отличных от общепринятой римской.

«Собиратели Земли Русской» всё это имели, и на своё усмотрение распоряжались и пользовались – кто лучше, а кто хуже. Никто из них не крестил Русскую Америку, Аляску, но вот тот самый Александр II Освободитель – православный император, глава церкви – продал её вместе со всеми там православными – пришлыми и туземными – инославному правительству страны с той Аляской ничего общего не имеющей, и удалённой от неё на неприличное расстояние.

Не «русской земли» жалко – таковой своей, от других отдельной, «обетованной» у нас не было и нет – зато и общей так много, больше, чем у других народов. Царя жалко. При таком-то богатстве у него денег в казне нет, надо землю с крестьянами продавать: «Свободны!».
СсылкаОставить комментарий

Национальный вопрос "на местах" [мар. 13, 2006|05:29 pm]
Comestai
Небезынтересно, у Гоблина:

"Теории, о которых приходится слышать, дескать, почвой для шовинизма, национальной розни и ненависти являются бедность, неграмотность, забитость и отсутствие прав, в тюрьме не срабатывают. Нет человека бедней, забитей и бесправней зэка, но межнациональных распрей в тюрьме не было и нет. В самый разгар Нагорно-Карабахского конфликта азербайджанец и армянин мирно сидели в одной камере, вместе ели-пили и еще шептали друг другу на ухо что-то на только им понятном языке, замышляя какую-то свою хитрую выгоду".

Весь текст:

http://oper.ru/torture/print.php?t=1045689087#nazzy

NB Особое внимание стоит уделить примечаниям.
Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

«Разделение властей» [мар. 12, 2006|01:40 pm]
Comestai
Разделение частной, общественной и государственной сфер деятельности в русском мире соотносится некоторым образом с известным западным принципом – принципом «разделения властей». С той важной поправкой, что английское понятие «power» или французское «pouvoir» по-русски есть либо «власть», либо «сила», но никогда – и то, и другое вместе.

Власть по-русски одна – судебная (она же – государственная). Ей подчинена исполнительная сила, законодательным же может быть только право. Разделена должна быть не власть, а силы: государева дружина (полиция), полномочная в пределах государственных границ, и войско (армия), подчинённая общественному правительству и охраняющая эти границы извне.

Как ни важно такое разделение, оно (как, впрочем, и множество других), есть только следствие из различия понятий: личность-общество-государство, каждое из которых имеет смысл лишь в отличие от двух других, и вместе составляют представление о некоем целом: мировоззрении, мироустройстве и просто мире.
СсылкаОставить комментарий

«Права человека» [мар. 4, 2006|03:45 pm]
Comestai
Один из самых ярких примеров всеобщего словоблудия – известное понятие «права человека». Думаю, не проходит и дня, чтобы не услышать его – по ящику, в заявлениях должностных лиц самого высокого ранга, в судах и даже в дружеских разговорах.

Но давайте подумаем. В русском языке это понятие имеет свой смысл, совершенно независимый от всех других возможных его определений. И означает, во-первых, что кроме человека есть некто или нечто также имеющий какие-то права. Первое, что приходит на ум – животное или машина, и ничего другого мы в языке не найдём.

Во-вторых, если у кого-то и есть какие-либо права, то должны быть и определённые обязанности. Одно без другого сложно представить. Например, в отношениях равноправных юридических лиц известная часть любого договора так и называется: «Права и обязанности сторон».

В отличие от «прав человека», его обязанности никоим образом не артикулируются. И это можно понять. У «человека вообще», общечеловека, не может быть ни прав, ни обязанностей – они могут быть лишь у гражданина. Причём у граждан разных судебных систем (государств) эти права и обязанности естественным образом будут различаться. А у подданных каких-то прав не может быть вовсе.
Ссылка14 комментариев|Оставить комментарий

Семинар по логике [мар. 1, 2006|12:02 pm]
Comestai
«Основной капитал», «частная собственность», «социалистическое общество», «правовое государство» и «права человека», «свободная воля» и «свобода совести», «государственное предприятие», «продукты питания»…

Это не нечаянные оговорки случайных людей, но итог упорядоченного и напряженного умственного труда многих учёных, продукт особой – научной – логики, представляющей собой множество различных, часто взаимоисключающих учений (по числу логиков), единых в своём пренебрежительном отношении к самому Логосу, Слову, языку и здравому смыслу. Каждая из этих логик на свой лад не замечает, игнорирует, оспаривает и подменяет собственный смысл греческого понятия «logike» (от «logos» – слово, понятие, мысль, определение, отношение) – словоупотребление, согласное с содержанием слова: с мыслью, заключенным в нём, с его понятием, с его определением. Несогласное с этим содержанием словоупотребление есть «противоречие».

Что же тогда, например, «Логика» Аристотеля, где «противоречие» – не более чем несогласие автора с самим собой, разногласие предыдущего суждения с последующим, то есть – лишь непоследовательность? Сложно найти в ней что-то, кроме ещё одной грамматики, скучной и бесполезной, как и всякая другая, которая способна отбить желание разобраться в языке даже у «ботаника»?

Представляется, что именно «логика» определяет и ограничивает способность каждого мыслить единственно степенью владения языком – предметом, который мы постигаем в общении, в обществе, однако вовсе не благодаря тому, что нас кто-либо учит. С самого начала и только сами, мы подбираем нужные слова и учимся думать так же естественно, как обучаемся ходить – в силу заложенных в нас способностей и стремлений. Способность совершенно самостоятельно найти (выбрать, угадать) правильное слово, в чём нельзя отказать ни ребёнку, ни взрослому, – это основание всякого независимого суждения и с тем – суверенной личности.

Итак, предлагаю вам, друзья, самостоятельно оценить противоречивость тех понятий, с которых начинается данный текст.
Ссылка6 комментариев|Оставить комментарий

«Средство сообщения» [фев. 27, 2006|07:27 am]
Comestai
Многие христиане, живущие и сегодня меж «десяти заповедей» и «семью смертными грехами», озабоченные разделением церквей, не замечают разделения языков, легко игнорируя тот общедоступный факт, что переводы всяких текстов (в том числе священных) не могут быть равнозначными копиями, но только оригинальными интерпретациями. Что в этом – их достоинство, а не недостаток, поскольку каждый перевод – не просто перепев известного текста, но своё понятие, представление известных событий и явлений. Что разделение греческой и римской церкви – как бы то ни было прискорбно – естественно. И наоборот – смешение греческой ортодоксии со славянским православием – противоестественно и ложно. Что объединение церквей – унификация обрядов, канцелярий и управления – цель бесконечно мелкая в сравнении с соединением народов, с восстановлением полноценного общего языка.

И пусть спорно: был ли такой однажды или нет. Бесспорным представляется то, что таковой должен быть, и наших сегодняшних знаний и потенций недостаточно, чтобы утверждать, что его нет. Их недостаточно, чтобы владеть вполне хотя бы и родным языком.

Как возможен собственный смысл слова, независимый от того, какой мы вкладываем в него сами – вопрос уже философский. С тем, что язык, во-первых, не средство сообщения, но само сообщение, весть, не согласятся, вероятно, и наши учёные, считающие всякое слово «своим» или, на худой конец, «нашим».
Ссылка4 комментария|Оставить комментарий

Знание – сила? [фев. 23, 2006|01:37 am]
Comestai
Как бы ни старались представить Науку единым сооружением, СИСТЕМОЙ знаний, таковой она – увы – не является. Здесь отсутствует главный признак системы – ИЕРАРХИЯ. Наука не есть древо знаний, не пирамида, но – лабиринт.

Не является законченной системой, пожалуй, и ни один из её не связанных друг с другом отделов. Что такое, скажем, экономическая наука, экономика как предмет университетского преподавания? Где главное, как известно всем современным студентам, – деньги, и всяк экономист должен бы, кажется, знать – что они такое, откуда берутся, почему, как и куда исчезают. Откуда, например, советское правительство получало средства на свои безумные военные программы, на долгострой и повороты рек вспять, на содержание убыточных отраслей и предприятий, халявные жильё, транспорт, энергию, народное здравоохранение, образование, безответную Науку вообще и экономическую науку в частности?

Откуда были такие несравненные с современными прибыли тогда, если столько нельзя было откуда-то и ежегодно ввозить, и куда они делись теперь, если столько (да пускай даже и половину) невозможно куда-либо вывезти? Этот, безусловно, большой и сложный вопрос не может быть решен без того, чтобы не знать ответа на другой, попроще: «Что такое деньги?».

Экономическая наука этого не знает, поскольку никогда не задавалась им как ГЛАВНЫМ, а лишь одним из многих.
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

Scientia potentia est [фев. 20, 2006|12:12 pm]
Comestai
В «христианских» языках – ни в греческом, ни в латинском – понятия «совесть» и «сознание» не различимы друг от друга. Полных и точных эквивалентов этих слов нет. Нет их и в языках европейских – цивилизованных, латинизированных. Французское или английское «conscience», буквально – «со-знание», просто безграмотно переводят как «совесть», что приводит к появлению в нашем языке таких несуразных словосочетаний как, например, «свобода совести».

По-русски же трудно представить, чтобы два столь различных для нас понятия выражались одним словом вполне, без ущерба для того или другого, и если французский язык всё же обходится одним, значит у французов отличное от нашего понятие – как о «совести», так и о «сознании». Впрочем, чужая душа – потёмки, и пускай представление о совести у них не хуже нашего. Слова такого – что важно – всё-таки нет.

И от этой «небольшой» разницы в словах наблюдается весьма значительная разница явлений. Независимо от взглядов, вероисповедания и отношения к Христу, для русских – тех, для кого родным языком является русский, – для русских православных, безбожников, татар или евреев оказывается невозможным объявить «совесть» химерой, без риска потерять лицо или рассудок. Признать человека «бессовестным» для нас – это нечто большее, чем нанести ему оскорбление. Это приговор.
Ссылка11 комментариев|Оставить комментарий

Из разговоров с отцом [фев. 19, 2006|08:56 am]
Comestai
Русский язык различает понятия «совести» и «сознания». Сказать, что эта разница существенна – это всё равно, что промолчать.

Сознание – это способность любого человека судить кого угодно и о чём угодно. Совесть же – это способность независимо судить о самом себе. Отношение одного и другого очевидно: без совести нельзя знать самого себя, а значит, знать и судить о чём-либо другом. Представляется, что дар совести это высшее и главное человеческое достоинство, а её отсутствие – самый заметный и огорчительный в нас и для нас недостаток.

Откуда берётся в людях эта удивительная способность? Или не берётся? Чем держится и как передаётся, если это очевидно не биологическое, не врождённое, но приобретаемое качество?

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, который Я заключил с отцами в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат – брата и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого…» Иеремия 31, 31-34

Из этого важнейшего библейского предсказания о новозаветных временах, по самому слову «со-Весть», его смыслу и значению как способности судить себя по высшей мере, по идеалу – «будь как Он», в отличие от суждений по закону – «не будь вором», всё это позволяет предположить самое простое происхождение совести, как запечатлённого в нас образа Христа, хранимого и передаваемого Церковью.

Загвоздка в том, что «совесть» – не единственное «христианское» слово в нашем языке. Например, «счастье» – полное причастие, или иначе – Царство Божие, «мир» – во всей полноте и связи его значений, «свобода», «воля», «произвол», «порядок», «распорядок» и так далее. Вместе с «совестью» эти слова составляют систему мировоззренческих понятий, неотделимую от других – от системы правовых понятий, государственного языка – да от самого языка в целом. Без «счастья» и «совести» невозможно представить русский язык. Невозможно представить, чтобы эти слова и понятия были бы в него однажды вставлены. Переведены откуда-то или придуманы. Этому можно найти подтверждение: эти понятия не «оприходованы», они не церковные, а мирские. «Причастие» – да, церковное, а «счастье», извините, нет.
Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

Уроки русского [фев. 18, 2006|08:14 pm]
Comestai
Часто можно встретить в так называемых CV следующую оценку автором своего владения каким-либо иностранным языком: «английский – в совершенстве». И здесь можно задаться следующим вопросом: что значит владеть языком хуже, лучше или хорошо, когда никто не может похвалиться, что владеет родным языком, владеет им вполне и «в совершенстве»? Что значит изучать родной язык и как это делать, если известно, что начинаем мы изучать его задолго до школы? И совсем не так, как в школе?

Вот, например: возьмём пару очень похожих русских слов – «порядок» и «распорядок». В ряде выражений их можно менять местами – смысл сказанного от этого не изменится, и в этих случаях слова можно назвать синонимичными. Если бы так было во всех случаях, одно из слов оказалось бы лишним, как оно и бывает в неразвитой речи. Но в языке, мы знаем, так быть не может. В нашем языке «порядок» и «распорядок» уже определённо различны, а также определённо связаны. Если мы не понимаем смысла этой связи и этих различий, мы просто не понимаем смысла этих слов – ни того, ни другого. Однако, ещё ничего не понимая, мы уже нечто чувствуем: «порядок» – «хорошее» слово: «тёплое, сытное, своё»; «распорядок» – не очень: «холоден, скуп и чужд». «Порядок» – больше, шире, важнее. «Распорядок» – узок, ограничен, прост. Все эти ощущения суть действительное подсознание, предчувствие неких вполне рациональных истин, сокрытых для нас в языке. Вернее сказать – хранимых в нём, и всем нам совершенно открытых.

«Распорядок» есть совокупность распоряжений (указов, распоряжений, приказов) и вытекающих из неё обязательных отношений между управляющим и управляемыми. Например, в случае правил дорожного движения, между дорожной инспекцией, водителями и пешеходами.

«Порядок», буквально: «по ряду», «по договору», «по согласию», предполагает совокупность договоров и вытекающих из них обязательных отношений между людьми равноправными, имеющими равные права.

Порядочный человек, например, обязан держать своё слово, и не может не вернуть в срок занятой у соседа тысячи. Это будет непорядочно. Но, при этом, может перейти улицу в неположенном месте. Это нехорошо, это нарушение, но не порядка, а распорядка – правил, установленных кем-либо без нашего ведома и согласия.

При устройстве на работу, действующий на предприятии или в учреждении распорядок, становится частью трудового соглашения, и нарушать его, плох он или хорош, так же непорядочно, как всякий договор вообще. Это так при том условии и до тех пор, пока мы сами выбираем себе работу, можем менять её или не работать вообще. Если этого нет, и там, где этого нет, никакого порядка, то есть и распорядка тоже, быть не может.
Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

Человек [фев. 17, 2006|11:57 am]
Comestai
«Главное» не есть, конечно же, «Всё». И если из всех данностей – предметов и явлений, изучаемых всевозможными науками, только одно – Главное, а всё остальное – второстепенное, то о таком Главном нельзя засомневаться: есть ли оно и познаваемо ли. Например, логика, законы мышления, важнее физики, известных и неизвестных нам физических законов. Полагаю, нам вообще важнее (и любопытней) знать что такое «Я» или «Мы», зачем и откуда являемся в этот мир, куда и почему исчезаем, чем что такое сам этот мир и как он устроен, есть ли жизнь на Марсе или даже есть ли Бог и что это такое. Все рассуждения о Боге только и имеют смысл, когда хоть как-то поясняют что такое Человек, и наоборот, теряют смысл, как только речь заходит о Боге самом по себе, вне Его к нам отношения. Нетрудно представить, что полный исчерпывающий ответ на вопрос «Что Я такое?» необходимо содержал бы тот или иной ответ на вопрос «Что такое Бог?». Наоборот, из бесчисленного множества известных, разных и весьма подробных разъяснений этого последнего необязательно найдётся хоть что-нибудь проясняющее первый.

После «Главное – это Бог» другой известный ответ – «Главное – это человек». И этот ответ, кажется, даёт верное направление, в котором следует искать это самое главное. В самом деле, если мы не находим в мире ничего такого, чего бы не было в самом человеке: воды, воздуха, семени, растений и животных, а в самих себе находим и более того, дух, странно было бы искать это главное где-то под землёй или на небе. Странно было бы искать это главное где-либо, кроме как не в себе, и не в том, что отличает нас от всего остального, не в том, что сообщает нам собственно человеческое отличие и достоинство.

Все поиски здесь сводятся к одному воображаемому действию: последовательному вычитанию, отделению от себя всех элементов внешнего мира, всех тех свойств, качеств и способностей, которые мы обнаруживаем не только у человека, а, например, у обезьяны. Собственно человеческого в нас остаётся немного: дар человеческой речи – Слова, способность сообщаться друг с другом посредством особого языка, а также задавать самому себе вопросы и отвечать на них, то бишь – мыслить.

Дар этот составляют, во-первых, разные и живые языки: русский, китайский, немецкий и проч. Во-вторых, наша общая способность языкам обучаться, которой лишены животные. Если точнее, то не способность, а возможность, поскольку известно: человеческое дитя, лишенное человеческого общества и с тем – доступа к человеческому языку, быстро и безвозвратно эту способность теряет. И остаётся навсегда, например, волком.

Как бы то ни было, несомненно то, что людьми мы не рождаемся, а становимся (или не становимся), притом в прямой зависимости от степени усвоения человеческого языка. Все наши личные человеческие достоинства хранятся и наследуются не в крови, не в генах, но в родном языке. Мы получаем их совсем от других родителей. Я – русский, и это моё отношение к языку, суть и моя главная личностная характеристика. Ни Романов, ни Пушкин, ни Шмидт – таковой не являются. Я – человек, я прост или нет в той степени, КАК я владею языком. Я тот, КАКИМ языком я владею.
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

«… и слово было Бог» [фев. 16, 2006|11:28 pm]
Comestai
«Бог». Единственно бесспорное определение этого понятия состояло бы в том, чтобы найти собственный смысл и значение этого слова в русском языке.

Самое краткое: «бог» есть предмет поклонения, не важно – какой, один или несколько, другим словом – «идол». Этому ничуть не противоречит понятие единственно истинного Бога: один Бог – настоящий, остальные боги – ложные, но и оно не имеет общепринятого, единственного и положительного значения. «Нет Бога, кроме Аллаха», где Аллах – Бог, то есть «Бог есть Бог» – утверждение, не имеющее смысла в русском языке (в отличие от «Наши Боги – Солнце и Луна»). Бесконечный ряд придаваемых этому слову противоречивых значений включает в том числе: «Бог есть Всё», «Бога нельзя знать, в Него можно верить или не верить», «Бог есть Любовь», «Бога нет» и проч.

Прежде всего, круг возможных ответов на вопрос «Что есть Бог?» ограничен тем, что «бог» это, во-первых, слово – одно из слов в русском языке, смысл которого определён его обязательной и непротиворечивой связью с другими словами. Без такой связи, вне языка, слово «бог» не имело бы смысла, «бога» не было бы. Но слово «бог» (как и «боги», «божок», «божки») в языке несомненно имеется, и когда мы не признаем их множества, отличая Одного Истинного от всех остальных ложных, мы утверждаем тем самым, что слово «бог» может иметь только одно истинное значение.

Бог есть Слово. Стало быть, и «слово» – Бог. Каждое из двух, одно через другое, приобретает в этом взаимном определении – и ни в каком другом, а только в этом – свой предельно высокий смысл, полное, высшее и, следовательно, истинное значение.

Если Слово, в отношении к смыслу которого имеют или не имеют смысл все писанные и неписанные законы, все суждения, сам человек и мир, в котором он живёт, если Слово – не Бог, то что же тогда?

Если Бог – неизвестно что, если он тот, кого никто не видел, и чьё настоящее имя нельзя назвать, если существование его сомнительно и требует сторонних подтверждений или безотчётной веры в то, что НАШ безымянный БОГ – единственно истинный по тому лишь основанию, что ОН – НАШ, то кто же тогда эти МЫ? Или иначе: ЧЕЙ же это БОГ, если не БОГ СЛЕПЫХ, БОГ ЗАБЛУДШИХ. Грехопадение, не суть ли истории заблудшего человечества, утратившего полноценный общий язык? И не то же ли история народа, пренебрегшего Словом, общностью по духу, по языку, ради другого – кровного – родства.

Если Бог – Слово, то Его Бытие – самая несомненная и объективная реальность, единственно данная нам не в ощущениях, а непосредственно. Никакой другой разум и смысл, кроме собственно здравого смысла Слова, нигде и ничем себя не обнаруживает – ни в нас самих, ни где-нибудь ещё. Всяк «человеческий разум» в любых своих проявлениях – только степень, большая или меньшая, владения языком.
СсылкаОставить комментарий

«Орешек знанья твёрд, но всё же…» [фев. 13, 2006|06:39 am]
Comestai
Я не хочу знать всё. Мне не интересно, есть ли жизнь на Марсе. Мне будет достаточно узнать главное. Достаточно будет даже одного желания.

Оглядываясь вокруг в поисках ответа, нельзя, однако, обойтись без некоторого представления о том, где этого ответа, во всяком случае, быть не может. Отказавшись познать всё и пытаясь познать нечто, было бы нелепо начинать искать это везде.

Представляется заведомо безнадёжным искать главное в научных опытах и изысканиях – новейших ли, древних или их воображаемой совокупности – в Науке вообще, каковой целостности, строго говоря, не существует.

«Наука» и «науки» в русском языке – разные слова. «Задать науку» – проучить, наказать; или «отдать в науку», например, к сапожнику; «Наука побеждать». Слово «наука» здесь – сугубо и только практика, и в этом значении не имеет множественного числа. «Науки» – ироническое и совершенно точное определение множества различных отраслей теоретического знания – чистых, «бесполезных», не имеющих прикладного значения (те же отношения: «умелец» – «умник», при женском «умница»). Кроме ответного презрения к практическому здравому смыслу, возразить на это учёным нечем. Они действительно верят в существование чистых истин и необходимость познания их вне зависимости от какой-либо практической в том надобности. «Всякое знание – благо, а незнание – зло», «отсутствие результатов – тоже результат» и т.д. Всё это было бы замечательно, высоко и красиво, будь Наука братством единомышленников или, на худой конец, частным предприятием, кормящемся от своих доходов, или сектой, существующей на добровольные пожертвования. Но это не так. Наука – казенное учреждение, требующее общественных средств на своё содержание, со всем отсюда вытекающим. Без надлежащего общественного надзора деньги, сколько бы ни дали, будут потрачены, всегда их будет недостаточно, дело будет до бесконечности затянуто или не сделано вообще – за редкими исключениями.

Кто бы, однако, взялся надзирать за Наукой, указывать профессиональным мыслителям что и в каком порядке надлежит изучать, кто бы взялся отличить здесь бескорыстных слуг от бездарных трутней, слетевшихся к казённой кормушке? Никто, понятно, кроме самих учёных, что они и делают с рвением, несравненным с терпеливым усердием каких-нибудь почтовых служащих. Галилей, Джордано Бруно, Коперник, генетика и кибернетика – только верхушечки вечной битвы за научную Истину, доступные обозрению непосвящённых. Кому и чему, в самом деле, угрожают новые идеи и открытия? Прежде всего и только старым обсиженным теориям и их адептам, их доброй славе и авторитету, авторитету, то есть – власти в обществе всего ученого муравейника. Если Наука ошибалась вчера, то какие же основания верить, что она не ошибается сегодня?

Говорят, что людям вообще свойственно ошибаться. Но это совершенно не так! Как правило, всяк человек (если он в своём уме) рассуждает и поступает разумно. Ошибки, даже непоправимые, – это не правило, а досадное исключение. Все мы как правило отличаем здравую мысль от околесицы, и только потому, что владеем неким способом делать это, независимо от того, известно ли нам, в чём он собственно состоит или нет. На сей предмет Наука располагает своей Логикой, и даже не одной: формальной от Аристотеля, диалектической от Гегеля. Само их множество наводит на некоторые мысли.

Наук и теорий, несводимых в единое целое – превеликое множество. При каждом почти деле имеется теперь теоретический отдел, работники которого сами сапог не шьют и не умеют, но больше других о том думают, и потому лучше других знают, как это надо делать.

На главный вопрос имеются как будто уже готовые ответы. Скажут, например, что Главное – это Бог.

Но что такое Бог?
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

Вот другое: [фев. 12, 2006|02:59 pm]
Comestai
«Самое дорогое у человека – это его жизнь. И прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы …» Это говорит умирающий, ослепший и парализованный тридцатилетний человек. Он никого не обличает и говорит о самом себе, о том, чего нельзя испытать иначе, кроме как самому.

Это ему стыдно за то, что он мог бы, но не успел в своей жизни сделать. Он не сетует – о, нет! – что она, жизнь, коротка – а жалеет, что часть её он потратил зря не на то, чего она стоит, и не на то, чему она предназначена. Он верит (или знает), что личного счастья не бывает, и ищет его для всего человечества. За что (мы знаем) и отдаёт свою жизнь, если не всю, то главную, осознанную её часть. Если это не вера, а только знание и заблуждение, то её здесь у одного больше, чем у богатого Соломона и бедного Иова на двоих. Если это не вера, а только знание или (пускай) заблуждение, то это заблуждение некоторого высокого рода, некоего высокого (не общественного) смысла. Замечу, не без зависти, что этот «большевик-безбожник» ничего не боится – ни Бога, ни Страшного суда, ни Конца Света, ни страсти и смерти, ни физических страданий – ничего более, как угрызений совести. Бога для него нет, а Совесть – есть. Нам давно доказано, что одно без другого невозможно, что «без Бога – всё позволено», между тем хорошо известно обратное – вера в Бога без Совести. И тому свидетельством – сам «народ Божий», которому она, совесть, только и завещана.
Ссылка9 комментариев|Оставить комментарий

Прерывание [фев. 12, 2006|11:44 am]
Comestai
Каков главный вопрос для человека в его жизни? «В чём смысл жизни?» А если не отвечать за всё человечество – а лишь за себя? Если в одном человеке – весь мир, все его элементы: химические, растительные, животные, общественные – и даже более того: СОЗНАНИЕ и СОВЕСТЬ – то, чего нигде нет, так где же искать главного? С чего ещё начать, как не с этого – разгородиться со всем миром, и вычесть его из себя?

Признаемся, действительно и более всего нас интересует «Что такое Я?», а всё остальное – лишь потому и в той степени, в какой оно имеет к тому отношение. Лишь тем и любопытна мне история мира и отечества, и именно потому не всякое из предложенных её описаний мне близко, мне соответствует. Мне не нужна «история всего» и «история вообще», история без начала и без конца, история без сюжета и без смысла, притом высокого и, главное, поучительного. В истории без цели нет цели и смысла для меня, нет оправдания моей собственной жизни – чего я сам, быть может, и не найду нигде, но что – я верю – есть, и чего не может не быть. Если есть нечто, за что можно отдать жизнь, непременно должно быть и то, ради чего стоило бы жить.
Ссылка8 комментариев|Оставить комментарий

Преевеет!! [июл. 19, 2002|04:00 pm]
Comestai



Antonoff.ru

Ссылка7 комментариев|Оставить комментарий

navigation
[ viewing | most recent entries ]